Всезнающая Википедия утверждает, что "рок-музыка — это не просто один из жанров музыки, но и особый социокультурный феномен... Рок — это <.....> рупор молодёжи, музыкальное воплощение раздирающих её противоречивых настроений, конфликта с общепринятыми нормами".
Но, похоже, сейчас как-то не до конфликтов. Рок-музыканты теперь сытые и гладкие, хорошо зарабатывают, а все противоречия у них только между собой. Но не с властью. А когда-то Цой требовал перемен, и Бутусов пел не про Гибралтар и Лабрадор, а "Шар цвета хаки" и "Скованных одной цепью". Интересно, что и в довольной жизнью Америке тоже существовал протест, причем в очень зримой форме. И речь не о войне в Ираке, а о прямом конфликте власти и музыки. Вот как это было.
1993 год, фестиваль Lollapalooza, группа Rage Against The Machine выходит на сцену и молчит 15 минут. И не просто молчит, а в совершенно голом виде. Что это было, зачем и против чего? Чтобы ответить на этот вопрос, требуется вернуться на несколько лет назад, когда супруга будущего вице-президента США Ала Гора возглавила общественную организацию под названием Parents Music Resource Center. Организация преследовала благородную цель: усилить родительский контроль за тем, какую музыку слушают американские дети, и постараться оградить их от песен, пропагандирующих насилие, сексуальную распущенность и наркоманию. Для этого предлагалось маркировать альбомы с такой музыкой специальными наклейками. И делать это должны были сами звукозаписывающие компании.
Поначалу с требованием согласились 19 компаний. Но затем, еще до того, как на дисках появились этикетки "Родительский контроль", сенат США начал слушание по этому вопросу. Против контроля выступили Фрэнк Заппа, Джон Денвер и Ди Снайдер, но, несмотря на все усилия, в ноябре 1985 наклейки все-таки были введены в обязательном порядке. Большинство музыкантов усмотрели в этом нарушение своего конституционного права на свободу речи. Но потребовалось еще восемь лет, чтобы кто-то из них отважился на решительный поступок, заявляя протест не на словах, а на деле. И это были Rage Against The Machine, главные революционеры Америки.
RATM к тому времени уже прославились своими радикальными политическими взглядами, поэтому неудивительно, что идея пришла именно в их головы. Задумка была простой до гениальности - выйти на сцену и... не петь. Вокалист Зак де ла Роча, гитарист Том Морелло, басист Тим Коммерфорд и барабанщик Брэд Уилкс сняли с себя буквально все, заклеили рты черным скотчем, написали на груди аббревиатуру "PMRC" (Parents Music Resource Center) и молча выстроились в шеренгу.
"Когда мы вышли на сцену, - вспоминает Коммерфорд, - народу это понравилось, раздались приветственные крики. Но в тот момент еще никто не понимал, что мы не собираемся петь. Прошло 10 минут, и когда до них дошло, что концерта не будет, вместо поддержки и возгласов одобрения в нас полетели бутылки". В конце концов музыкантов стащила со сцены полиция.
Но самый прикол не в этом. По словам Тима Коммерфорда, он очень переживал, стоя голышом на сцене. Думаешь, о музыке или политике? О цензуре и нарушении прав человека? Нет, Тима беспокоил маленький размер его члена. Он изо всех сил старался мысленно вызвать приток крови, чтобы хоть немного его увеличить, но в присутствии многотысячной толпы у него ничего не вышло. Поэтому он единственный из всей группы с восторгом предался в руки родной полиции, надеясь на нее и уповая. Вывод (почти по Фрейду): даже в политическом протесте всегда есть сексуальный контекст. В этом начало всех начал.
