Он чувствовал, это несомненно. Не понимал, но чувствовал. Потому и стремился попрощаться со всеми. И попрощался. С фанами, коллегами по BLACK SABBATH, остальными музыкантами, семьей, друзьями и недругами.
Напоследок признался в любви ко всем, и толпа ответила ему тем же: “Мы любим тебя, Оззи!” Казалось бы, раздолбай и алкоголик, матерщинник и крамольник, а ведь как его любят!
За кулисами финального концерта благословил дочку Келли на брак с Сидом Уилсоном из SLIPKNOT, несколько дней спустя пообщался с шимпанзе-художниками, затем выпустил вторую книгу мемуаров и… ушел.
Когда шла подготовка к концерту, он говорил: “Если я умру на сцене, так тому и быть. Я готов к этому”. Хорошо, что ты не умер на сцене, Оззи. Это было бы несравненно более сокрушительным ударом для всех. Хорошо, что пожил еще немного. Еще семнадцать дней.
Семнадцать жарких июльских дней – это все, что было ему отпущено судьбой после музыкального финала до финала жизненного. Похоже, случай Оззи войдет в анналы рок-истории – именно таким должно быть прощание музыканта, а не повторяющиеся из года в год последние гастроли.
И что теперь? А ничего. Останется память о нем и музыка. Ведь музыка, в отличие от музыкантов, не умирает.
Прощай, Оззи. И спасибо за музыку.
